Практика омовения рук у древних греков и эллинистических иудеев
София Сергеевна Васильева
Докладчик
студент 2 курса
Санкт-Петербургский государственный университет
Санкт-Петербургский государственный университет
Ключевые слова, аннотация
Работа посвящена сопоставлению обряда омовения рук в греческой и иудейской религиозных практиках, а также затрагивает предположительную точку их пересечения в эллинистическом иудаизме. На материале греческих и иудейских текстов рассматривается, в каких случаях языческая и монотеистическая культуры предписывали совершать омовение, каким значением наделялся этот обряд и могла ли его популярность среди греков способствовать его распространению среди эллинистических иудеев.
Тезисы
Ключевые слова: омовение рук; ритуальное очищение; язычество; иудаизм
Основная задача исследования заключается в том, чтобы рассмотреть особенности употребления практики омовения рук у древних греков и у эллинистических иудеев, испытавших влияние греческой культуры и писавших на греческом языке. Известно, что у греков омовение рук практиковалось уже в гомеровскую эпоху и могло быть разделено по своим функциям на омовение, предваряющее акт контакта с высшими силами, и омовение, необходимое для очищения после контакта со скверной. Мы встречаем изображение этого ритуала уже у Гомера (Hom., Il. 1, 446), а у Гесиода находим предписание обязательно совершать омовение перед жертвоприношением (Hes., Op. 725). Ряд событий (смерть, преступления, эпидемии, роды и т. д., а также контакт с носителем скверны и посещение «нечистых» мест), в соответствии с представлениями греков, требовали после себя обязательного очищения.
В иудейской среде омовение рук не было широко распространенной практикой и касалось прежде всего священников, совершающих службы у алтаря. «Завещания двенадцати патриархов» («Testamenta XII Patriarcharum») содержат главу «О священстве и гордости» («Περι ἱεροσύνης καὶ ὑπερηφανίας»), в которой всем священникам предписывается омывать руки до и после жертвоприношения (Test. XII patriarch., 3:9:11:1). Таким образом, хотя семантика омовения рук как очищения перед контактом с божеством у греков и иудеев совпадала, в среде последних это действие предназначалось только для религиозных деятелей.
Однако уже в Евангелии от Марка (NT Ev. Luc. 7:2-3) отмечается, что иудеи не приступают к трапезе, не умыв рук. Марк ссылается при этом на предания старцев, что указывает на устное бытование обычая. Таким образом, можно предположить, что примерно в III-I вв. до н. э. практика омовения рук распространилась за пределы круга священников, а к I в. н. э. стала восприниматься как укоренившийся обычай всех иудеев. Обращая внимание на эллинистическую иудейскую литературу, в которой трактовка предписаний Торы иногда совмещается с тезисами древнегреческих философов, мы ставим задачу рассмотреть, мог ли повсеместный греческий обычай омывать руки перед иными ритуальными действиями, а также после символического «осквернения» повлиять на популяризацию этой практики среди эллинистических иудеев и через их посредство на иудеев вообще. Кроме того, интересно сопоставить символическое значение омовения для греков и иудеев, используя в фрагменты текстов, уточняющие контекст совершения практики, а также работы эллинистических иудейских теософов, например, Ф. Александрийского, в которых трактуется и переосмысляется семантика обряда.
Основная задача исследования заключается в том, чтобы рассмотреть особенности употребления практики омовения рук у древних греков и у эллинистических иудеев, испытавших влияние греческой культуры и писавших на греческом языке. Известно, что у греков омовение рук практиковалось уже в гомеровскую эпоху и могло быть разделено по своим функциям на омовение, предваряющее акт контакта с высшими силами, и омовение, необходимое для очищения после контакта со скверной. Мы встречаем изображение этого ритуала уже у Гомера (Hom., Il. 1, 446), а у Гесиода находим предписание обязательно совершать омовение перед жертвоприношением (Hes., Op. 725). Ряд событий (смерть, преступления, эпидемии, роды и т. д., а также контакт с носителем скверны и посещение «нечистых» мест), в соответствии с представлениями греков, требовали после себя обязательного очищения.
В иудейской среде омовение рук не было широко распространенной практикой и касалось прежде всего священников, совершающих службы у алтаря. «Завещания двенадцати патриархов» («Testamenta XII Patriarcharum») содержат главу «О священстве и гордости» («Περι ἱεροσύνης καὶ ὑπερηφανίας»), в которой всем священникам предписывается омывать руки до и после жертвоприношения (Test. XII patriarch., 3:9:11:1). Таким образом, хотя семантика омовения рук как очищения перед контактом с божеством у греков и иудеев совпадала, в среде последних это действие предназначалось только для религиозных деятелей.
Однако уже в Евангелии от Марка (NT Ev. Luc. 7:2-3) отмечается, что иудеи не приступают к трапезе, не умыв рук. Марк ссылается при этом на предания старцев, что указывает на устное бытование обычая. Таким образом, можно предположить, что примерно в III-I вв. до н. э. практика омовения рук распространилась за пределы круга священников, а к I в. н. э. стала восприниматься как укоренившийся обычай всех иудеев. Обращая внимание на эллинистическую иудейскую литературу, в которой трактовка предписаний Торы иногда совмещается с тезисами древнегреческих философов, мы ставим задачу рассмотреть, мог ли повсеместный греческий обычай омывать руки перед иными ритуальными действиями, а также после символического «осквернения» повлиять на популяризацию этой практики среди эллинистических иудеев и через их посредство на иудеев вообще. Кроме того, интересно сопоставить символическое значение омовения для греков и иудеев, используя в фрагменты текстов, уточняющие контекст совершения практики, а также работы эллинистических иудейских теософов, например, Ф. Александрийского, в которых трактуется и переосмысляется семантика обряда.