«Преодолевший»: символистское жизнетворчество и футуристическое языкотворчество в «полной повести» Т. В. Чурилина «Конец Кикапу»
Антон Павлович Емекеев
Докладчик
аспирант
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова
Ключевые слова, аннотация
В настоящем докладе «полная повесть» Т. В. Чурилина «Конец Кикапу» рассматривается как пограничное явление на стыке символизма и авангарда . Подробно анализируя особенности заумного письма и мифопоэтики, автор осмысляет взаимодействие двух литературных направлений в повести как реализацию идеи о неразрывности жизнетворчества и языкотворчества.
Тезисы
Ключевые слова: символизм; авангард; заумь; жизнетворчество; языкотворчество
Повесть «Конец Кикапу» Т. В. Чурилина (впервые опубликованная в издательстве «Лирень» в 1918 г.) представляет парафраз одноименного стихотворения 1914 г. и в то же время мистическую автобиографию, организованную как интроспективное погружение в глубины авторского подсознания.
Для Чурилина этот текст запечатлевает важный переходный этап в творчестве («разрыв» с символизмом и полный переход на позиции футуристов) и в личной жизни (в этот период поэт переезжает в Крым, где знакомится с будущей женой Б. И. Корвин-Каменской). Ощущая наступление «новой жизни», он чувствует необходимость вновь отрефлексировать свое прошлое и преодолеть его, выработав новый поэтический язык. Как отмечает исследовательница О. К. Крамарь, «Чурилин любил делить свою жизнь на этапы, причем каждый новый этап ассоциировался в его сознании с новым качеством жизни и новым качеством своей литературной продукции» [Крамарь, 2024: 129].
По сравнению с оригинальным стихотворением, «Конец Кикапу» 1916 г. содержит более глобальные проблемы. Теперь это не просто осмысление больничного опыта на грани жизни и смерти, а масштабная реконструкция всей биографии поэта в форме ритуально-театрального действа и попытка рассмотреть свою жизнь в перспективе мифа. Фактически перед нами неомифологический текст, который отчетливо демонстрирует неугасающий интерес Чурилина к символистской мифопоэтике. Тем не менее, вновь обращаясь к темам и мотивам своей дебютной книги стихов «Весна после смерти», Чурилин не пытается воспроизвести тот же самый материал в прозе. Его цель — ритуал «очищения» и обновления собственной поэтики, которая, подобно главному герою Кикапу, должна умереть и воскреснуть, но уже в новом футуристическом воплощении.
«Полная повесть» представляет собой текст, задуманный одновременно как окончательный переход в футуризм и как прощание с символизмом. При этом Чурилин, завершая свой условный «символистский» период, выбирает нестандартную стратегию «прощания». Вместо деструкции или пародийной перспективы он, наоборот, доводит до совершенства символистскую мифопоэтику «Весны после смерти», превращая оригинальное стихотворение в автобиографическую мистерию.
Одновременно с этим Чурилин разворачивает эксперименты с языком фонетической зауми. Пока что лишенная концептуальной мотивировки, асемантичная заумь в повести постепенно подготавливает будущее «обновление» в финале повести, где уход в абсолютную звукоречь символизирует окончательное преодоление прошлого и в частности, прежнего поэтического языка боли, смерти, безумия. Цикл «смерти-воскресения» разорван, герои перерождаются, и их новым языком становится заумь, а именно: детский шаловливый напев «ля-ля-ля».
Таким образом, Чурилин в повести «Конец Кикапу» реализует идею о неразрывности жизнетворчества и языкотворчества (особенно важную для главного «кумира» поэта на тот момент — Велимира Хлебникова), но интерпретирует ее по-своему: соединяя символистское жизнетворчество с футуристическим языкотворчеством.
Литература:
Крамарь О. К. Творчество Т. В. Чурилина как литературный и культурный феномен: монография. М., 2024.
Повесть «Конец Кикапу» Т. В. Чурилина (впервые опубликованная в издательстве «Лирень» в 1918 г.) представляет парафраз одноименного стихотворения 1914 г. и в то же время мистическую автобиографию, организованную как интроспективное погружение в глубины авторского подсознания.
Для Чурилина этот текст запечатлевает важный переходный этап в творчестве («разрыв» с символизмом и полный переход на позиции футуристов) и в личной жизни (в этот период поэт переезжает в Крым, где знакомится с будущей женой Б. И. Корвин-Каменской). Ощущая наступление «новой жизни», он чувствует необходимость вновь отрефлексировать свое прошлое и преодолеть его, выработав новый поэтический язык. Как отмечает исследовательница О. К. Крамарь, «Чурилин любил делить свою жизнь на этапы, причем каждый новый этап ассоциировался в его сознании с новым качеством жизни и новым качеством своей литературной продукции» [Крамарь, 2024: 129].
По сравнению с оригинальным стихотворением, «Конец Кикапу» 1916 г. содержит более глобальные проблемы. Теперь это не просто осмысление больничного опыта на грани жизни и смерти, а масштабная реконструкция всей биографии поэта в форме ритуально-театрального действа и попытка рассмотреть свою жизнь в перспективе мифа. Фактически перед нами неомифологический текст, который отчетливо демонстрирует неугасающий интерес Чурилина к символистской мифопоэтике. Тем не менее, вновь обращаясь к темам и мотивам своей дебютной книги стихов «Весна после смерти», Чурилин не пытается воспроизвести тот же самый материал в прозе. Его цель — ритуал «очищения» и обновления собственной поэтики, которая, подобно главному герою Кикапу, должна умереть и воскреснуть, но уже в новом футуристическом воплощении.
«Полная повесть» представляет собой текст, задуманный одновременно как окончательный переход в футуризм и как прощание с символизмом. При этом Чурилин, завершая свой условный «символистский» период, выбирает нестандартную стратегию «прощания». Вместо деструкции или пародийной перспективы он, наоборот, доводит до совершенства символистскую мифопоэтику «Весны после смерти», превращая оригинальное стихотворение в автобиографическую мистерию.
Одновременно с этим Чурилин разворачивает эксперименты с языком фонетической зауми. Пока что лишенная концептуальной мотивировки, асемантичная заумь в повести постепенно подготавливает будущее «обновление» в финале повести, где уход в абсолютную звукоречь символизирует окончательное преодоление прошлого и в частности, прежнего поэтического языка боли, смерти, безумия. Цикл «смерти-воскресения» разорван, герои перерождаются, и их новым языком становится заумь, а именно: детский шаловливый напев «ля-ля-ля».
Таким образом, Чурилин в повести «Конец Кикапу» реализует идею о неразрывности жизнетворчества и языкотворчества (особенно важную для главного «кумира» поэта на тот момент — Велимира Хлебникова), но интерпретирует ее по-своему: соединяя символистское жизнетворчество с футуристическим языкотворчеством.
Литература:
Крамарь О. К. Творчество Т. В. Чурилина как литературный и культурный феномен: монография. М., 2024.