29 мая 1453 г. под натиском турок-османов пал Константинополь, столица Византийской империи. Взятие города стало логическим завершением уже имевшихся экономических и политических проблем погибающей империи. Однако для мировой культуры это событие стало шоком, давшим основание для написания ряда литературных трудов, в т. ч. монодий. Авторами, дошедших до нас монодий, являются А. Каллист, М. Христоним, И. Евгеник и М. Камариот — византийские интеллектуалы. Объектом исследования выступает «Монодия на несчастный Константинополь» Каллиста как единственная сохранившаяся речь, написанная византийским эмигрантом. Задача исследования — сравнить композицию монодии Каллиста с другими произведениями данного жанра, посвященными падению великого града и проследить, как меняется соотношение структурных частей монодии от автора к автору, а также сделать вывод о причинах выявленных различий.

Прежде всего необходимо отметить, что авторы монодий выстраивают свои речи в соответствии с литературной традицией, описанной в трактате «Об эпидейктических речах» Псевдо-Менандра. Существенно отличается от прочих только монодия Камариота, посвященная смерти отца и гибели родного для него города. Падение Константинополя воспевается лишь в части речи (энкомий городу и синкрисис его настоящего и прошлого), поэтому отличный от других объект монодии не позволяет провести полноценного сравнения. В остальных монодиях структура схожа: главенствующее положение занимает тренос, который пронизывает все произведение, за ним следует энкомий. Восхвалению города Каллист отводит около четверти от объема всего текста, Христоним — около трети, Евгеник уделяет энкомиастическому описанию города куда меньшую часть, нежели остальные, поскольку сосредотачивает свое внимание на оплакивании бедствия и поиске его причин, преимущественно религиозных. Важное различие между построением композиции в монодиях Каллиста и Христонима состоит в том, что Каллист предпочитает синкрисис настоящего и прошлого описанию завоевания, а Христоним следует противоположным композиционным принципам. Причина подобного расхождения кроется в том, что Каллист на момент взятия Константинополя уже проживает на Крите и в монодии делает акцент на падении города-символа, в то время как Христоним, по-видимому, является свидетелем описываемых событий и концентрируется на описании совершенных захватчиками зверств, причем как во время штурма, так и после их победы. Обращениям в монодиях уделяется приблизительно равный объем текста, однако существенно отличаются адресаты: Христоним прибегает к традиционным риторическим обращениям к земле, солнцу, небу, звездам, а Каллист взывает к Риму, Папе, Пелопоннесу, Венеции и критским друзьям. Стоит отметить и более высокую степень проработанности проэмия и эпилога у Каллиста, в которых он развивает мысль о всеобщности постигшего бедствия.

Таким образом, несмотря на то, что структура каждой речи в целом отражает существующую литературную традицию и при одинаковом объекте монодии схожа с другими, соотношение частей оказывает влияние на расстановку авторами акцентов. Так, Каллист, в отличие от Христонима и Евгеника, выстраивает композицию необходимую для подтверждения его тезиса о всеобщности постигшего бедствия, описывая более гибель города-символа, нежели падение реального Константинополя, и прямо взывая к Западу.