«Пересмешник, или Славенские Сказки» М. Д. Чулкова в литературном и идеологическом контексте 1760–1780-х гг.
Анастасия Сергеевна Илюхина
Докладчик
магистрант 2 курса
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»
Ключевые слова, аннотация
Доклад посвящен идеологическому контексту литературной деятельности М. Д. Чулкова на примере его сочинения «Пересмешник, или Славенские Сказки» (1766—1768), которое будет нас интересовать в свете дальнейших издательских предприятий Чулкова. Реконструируя фон обращения Чулкова к славянским древностям, мы обратимся к историческим, этнографическим и языковым сюжетам и покажем связь разработки фольклорно-национальных тем не только с нарождающимися идеями протороманической самобытности, но и с идеологическими установками Империи.
Тезисы
Ключевые слова: исследования идеологии; беллетристика XVIII в.; литературная сказка; М. Д. Чулков
Изучение политических и идеологических контекстов литературы — одно из важнейших и хорошо развитых направлений в изучении русского XVIII в., однако беллетристика, нарождающаяся повествовательная проза 1760—1780-х гг. сравнительно редко привлекала внимание в этом контексте. В докладе мы планируем обратиться к творческой деятельности М. Д. Чулкова и проследить важные, на наш взгляд, идеологические контексты, связанные с формированием протонациональной мифологии и языковыми спорами времени екатерининского царствования. В наибольшей степени эти контексты релевантны для Чулкова — составителя «Краткого мифологического лексикона» (1767), затем переработанного в «Словарь русских суеверий» (1782) и «Абевегу русских суеверий…» (1786), и издателя «Собрания разных песен» (1770, 1773—1774). Однако нам кажется важным привлечь к рассмотрению и беллетристику Чулкова, в том числе его сочинение «Пересмешник, или Славенские сказки» (1766—1768), которое, как отмечали исследователи [Степанов, 1970: 227], тесно связано с более серьезными опытами писателя и журналиста. В центре нашего внимания будет прежде всего «Повесть о Силославе», помещенная в условную русскую древность, метакомментарии Чулкова, поясняющие те или иные (псевдо)мифологические и фольклорные отсылки, и другие паратекстуальные элементы «Пересмешника».
Реконструируя фон обращения Чулкова к славянским древностям, мы обратимся к историческим, этнографическим и языковым сюжетам, описанным в работах Ю. В. Стенника [Стенник, 2004], В. М. Живова [Живов, 1996], Е. А. Вишленковой [Вишленкова, 2011] и покажем связь разработки национальных тем не только с нарождающимися идеями протороманической самобытности, но и с идеологическими установками империи. Обращение к прошлому Российской империи, необходимость конструирования истории как государства, так и народа, было важно для Екатерины II и интеллектуалов эпохи в том числе в общеевропейском контексте: Российская империя, как и другие империи настоящего и прошлого (Рим, Франция, Англия), нуждалась в собственной истории и в своем дохристианском пантеоне, соотносимом с античным. Менялось и положение русского языка в иерархии европейских языков. В. М. Живов пишет: «…рассматривая церковнославянский и русский как единые по природе, <...> Тредиаковский и Ломоносов вводят русский литературный язык в число древних и приписывают ему приличествующее “древним” языкам изобилие» [Живов, 1996: 320]. Обозначив эти контексты, мы обратимся к чулковскому «Пересмешнику», чтобы выделить в нем те элементы, с которых Чулков начинал свою работу по конструированию славянских древностей и фиксации реальных фольклорных текстов.
Литература:
Вишленкова Е. А. Визуальное народоведение Российской империи, или Увидеть русского дано не каждому. М., 2011.
Живов В. М. Язык и культура в России XVIII века. М., 1996.
Стенник Ю. В. Идея «древней» и «новой» России в литературе и общественно-исторической мысли XVIII—начала XIX века. СПб., 2004.
Степанов В. П. Чулков и «фольклорное» направление в литературе // Русская литература и фольклор XI—XVIII вв. Л., 1970. С. 226—247.
Изучение политических и идеологических контекстов литературы — одно из важнейших и хорошо развитых направлений в изучении русского XVIII в., однако беллетристика, нарождающаяся повествовательная проза 1760—1780-х гг. сравнительно редко привлекала внимание в этом контексте. В докладе мы планируем обратиться к творческой деятельности М. Д. Чулкова и проследить важные, на наш взгляд, идеологические контексты, связанные с формированием протонациональной мифологии и языковыми спорами времени екатерининского царствования. В наибольшей степени эти контексты релевантны для Чулкова — составителя «Краткого мифологического лексикона» (1767), затем переработанного в «Словарь русских суеверий» (1782) и «Абевегу русских суеверий…» (1786), и издателя «Собрания разных песен» (1770, 1773—1774). Однако нам кажется важным привлечь к рассмотрению и беллетристику Чулкова, в том числе его сочинение «Пересмешник, или Славенские сказки» (1766—1768), которое, как отмечали исследователи [Степанов, 1970: 227], тесно связано с более серьезными опытами писателя и журналиста. В центре нашего внимания будет прежде всего «Повесть о Силославе», помещенная в условную русскую древность, метакомментарии Чулкова, поясняющие те или иные (псевдо)мифологические и фольклорные отсылки, и другие паратекстуальные элементы «Пересмешника».
Реконструируя фон обращения Чулкова к славянским древностям, мы обратимся к историческим, этнографическим и языковым сюжетам, описанным в работах Ю. В. Стенника [Стенник, 2004], В. М. Живова [Живов, 1996], Е. А. Вишленковой [Вишленкова, 2011] и покажем связь разработки национальных тем не только с нарождающимися идеями протороманической самобытности, но и с идеологическими установками империи. Обращение к прошлому Российской империи, необходимость конструирования истории как государства, так и народа, было важно для Екатерины II и интеллектуалов эпохи в том числе в общеевропейском контексте: Российская империя, как и другие империи настоящего и прошлого (Рим, Франция, Англия), нуждалась в собственной истории и в своем дохристианском пантеоне, соотносимом с античным. Менялось и положение русского языка в иерархии европейских языков. В. М. Живов пишет: «…рассматривая церковнославянский и русский как единые по природе, <...> Тредиаковский и Ломоносов вводят русский литературный язык в число древних и приписывают ему приличествующее “древним” языкам изобилие» [Живов, 1996: 320]. Обозначив эти контексты, мы обратимся к чулковскому «Пересмешнику», чтобы выделить в нем те элементы, с которых Чулков начинал свою работу по конструированию славянских древностей и фиксации реальных фольклорных текстов.
Литература:
Вишленкова Е. А. Визуальное народоведение Российской империи, или Увидеть русского дано не каждому. М., 2011.
Живов В. М. Язык и культура в России XVIII века. М., 1996.
Стенник Ю. В. Идея «древней» и «новой» России в литературе и общественно-исторической мысли XVIII—начала XIX века. СПб., 2004.
Степанов В. П. Чулков и «фольклорное» направление в литературе // Русская литература и фольклор XI—XVIII вв. Л., 1970. С. 226—247.