Бабушка-задворенка: между былиной и былью
Ирина Николаевна Кузьмина
Докладчик
студент 3 курса
Санкт-Петербургский государственный университет
Санкт-Петербургский государственный университет
Ключевые слова, аннотация
Предлагается сравнительный анализ образа
«бабушки-задворенки» на материале былин Печоры, Кулоя, Мезени, Пинеги, Пудоги и
Зимнего берега Белого моря, а также интервью, записанных в селе Долгощелье
(Мезенский район Архангельской области), содержащихся в Фольклорном архиве Пропповского
центра. Обозреваются сюжеты с участием этого персонажа, приводятся примеры
биографических нарративов. Выдвигается предположение о связи явлений реального
и былинного.
Тезисы
Ключевые слова: бабушка-задворенка; былины; Русский север
Бабушка-задворенка — персонаж русских сказок и былин. Бабушки-задворенки встречаются в таких сказочных сюжетах как «Василиса Прекрасная», «Сказка о молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде» и др., в таких былинах как «Добрыня и Маринка», «Добрыня и Алеша» и др. Зачастую они действуют подобно сказочному помощнику, а также лечат героев с помощью заговоров. Несмотря на то, что задворенки не родные главным героям, они воспитывают их, собирают в дорогу, благословляют, что в обычной жизни делают родители.
На сегодняшний день образ бабушки-задворенки мало изучен этнографами и фольклористами. Напр., В. Я. Пропп упоминал этого персонажа как возможного дарителя в одном ряду с Бабой Ягой [Пропп, 1928: 100]. В диалектологических словарях «задворенку» обычно определяют как старушку, живущую без семьи, или же добрую колдунью. В названных значениях обнаруживается связь как со сказочной и былинной реальностью, так и с устройством деревенского сообщества.
В современной севернорусской деревне до сих пор можно встретить подобных «бабушек»: одиноких пожилых женщин без семьи, к которым можно обратиться за магической помощью или просто присмотреть за детьми. При записи интервью мне казалось, что почти каждая из наших собеседниц хоть раз в жизни так поступала. В повседневности же они старшие подруги, соседки, родственницы, но не «знающие», как обычно называют деревенских магических специалистов. Таких деревенских помощниц, как и задворенку, называют именно «бабушкой»: «баба Маша», «бабушка Марина» и др. В своих воспоминаниях собеседницы описывают их отношения как близкие и родственные. Например, «бабушки» регулярно ходили к ним в гости: «Вот никто не болел, нас двое было. Люба была Семенова и я. Заболели мы фурункулами, фурункул один пройдет — другой начинается. Один пройдет — другой начинается. Вот. А у нас ко мне ходила бабушка Марина Рюмина» [ФА ПЦ: DAu24-019].
Когда лично я обращаюсь к человеку «баба»/«бабушка», то обычно я нахожусь с ним в кровном родстве. Но для моих деревенских собеседниц речь идет об иных отношениях: так называют не только родственниц, но и тех, кто оказывает магическую помощь и к кому они готовы обратиться в критические моменты жизни. Этих женщин не связывало кровное родство, но благодаря личным взаимоотношениям появлялось ощущение доверия, а благодаря доверию — некая новая форма отношений, символическое «свойство». В отрывках интервью из работы «Материнство в советской деревне: ритуалы, дискурсы, практики» [Голубева, Куприянова, 2022: 149] и авторского подкаста «Тело и речь» [Адоньева, 2024] эта форма отношений обозначалась собеседниками как тепло, как к родному.
Как мне кажется, за номинацией «бабушка» уже вне фольклорного текста часто стоит пласт народных представлений, который можно увидеть и в текстах былин. В своем докладе я постараюсь, ориентируясь на тексты севернорусских былин и фольклорный архив Пропповского центра, описать это «поле смыслов», стоящее за номинацией «бабушка».
Литература:
Голубева Л. В., Куприянова С. О. Материнство в советской деревне: Ритуалы, дискурсы, практики: в 2 т. Т. 1: Исследование. СПб., 2022.
Пропп В. Я. Морфология сказки. Л., 1928.
Тело и речь / Подкаст Pragmema Project. URL: http://www.pragmema.ru/ru/telo-i-rech (дата обращения: 20.02.2025 г.)
Фольклорный архив Пропповского центра (ФА ПЦ)
Бабушка-задворенка — персонаж русских сказок и былин. Бабушки-задворенки встречаются в таких сказочных сюжетах как «Василиса Прекрасная», «Сказка о молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде» и др., в таких былинах как «Добрыня и Маринка», «Добрыня и Алеша» и др. Зачастую они действуют подобно сказочному помощнику, а также лечат героев с помощью заговоров. Несмотря на то, что задворенки не родные главным героям, они воспитывают их, собирают в дорогу, благословляют, что в обычной жизни делают родители.
На сегодняшний день образ бабушки-задворенки мало изучен этнографами и фольклористами. Напр., В. Я. Пропп упоминал этого персонажа как возможного дарителя в одном ряду с Бабой Ягой [Пропп, 1928: 100]. В диалектологических словарях «задворенку» обычно определяют как старушку, живущую без семьи, или же добрую колдунью. В названных значениях обнаруживается связь как со сказочной и былинной реальностью, так и с устройством деревенского сообщества.
В современной севернорусской деревне до сих пор можно встретить подобных «бабушек»: одиноких пожилых женщин без семьи, к которым можно обратиться за магической помощью или просто присмотреть за детьми. При записи интервью мне казалось, что почти каждая из наших собеседниц хоть раз в жизни так поступала. В повседневности же они старшие подруги, соседки, родственницы, но не «знающие», как обычно называют деревенских магических специалистов. Таких деревенских помощниц, как и задворенку, называют именно «бабушкой»: «баба Маша», «бабушка Марина» и др. В своих воспоминаниях собеседницы описывают их отношения как близкие и родственные. Например, «бабушки» регулярно ходили к ним в гости: «Вот никто не болел, нас двое было. Люба была Семенова и я. Заболели мы фурункулами, фурункул один пройдет — другой начинается. Один пройдет — другой начинается. Вот. А у нас ко мне ходила бабушка Марина Рюмина» [ФА ПЦ: DAu24-019].
Когда лично я обращаюсь к человеку «баба»/«бабушка», то обычно я нахожусь с ним в кровном родстве. Но для моих деревенских собеседниц речь идет об иных отношениях: так называют не только родственниц, но и тех, кто оказывает магическую помощь и к кому они готовы обратиться в критические моменты жизни. Этих женщин не связывало кровное родство, но благодаря личным взаимоотношениям появлялось ощущение доверия, а благодаря доверию — некая новая форма отношений, символическое «свойство». В отрывках интервью из работы «Материнство в советской деревне: ритуалы, дискурсы, практики» [Голубева, Куприянова, 2022: 149] и авторского подкаста «Тело и речь» [Адоньева, 2024] эта форма отношений обозначалась собеседниками как тепло, как к родному.
Как мне кажется, за номинацией «бабушка» уже вне фольклорного текста часто стоит пласт народных представлений, который можно увидеть и в текстах былин. В своем докладе я постараюсь, ориентируясь на тексты севернорусских былин и фольклорный архив Пропповского центра, описать это «поле смыслов», стоящее за номинацией «бабушка».
Литература:
Голубева Л. В., Куприянова С. О. Материнство в советской деревне: Ритуалы, дискурсы, практики: в 2 т. Т. 1: Исследование. СПб., 2022.
Пропп В. Я. Морфология сказки. Л., 1928.
Тело и речь / Подкаст Pragmema Project. URL: http://www.pragmema.ru/ru/telo-i-rech (дата обращения: 20.02.2025 г.)
Фольклорный архив Пропповского центра (ФА ПЦ)