Литовская драматургия 1945—1955 гг.: формирование соцреалистического метода
Ксения Иннокентьевна Калита
Докладчик
магистрант 2 курса
Санкт-Петербургский государственный университет
Санкт-Петербургский государственный университет
Ключевые слова, аннотация
Исследование посвящено становлению соцреалистического канона в литовской драме 1945—1955 гг. На материале пьес Б. Даугуветиса, Ю. Балтушиса и А. Грицюса в сопоставлении с теорией Й. Ланкутиса выявлено пять структурных принципов метода: классовый конфликт, поляризация героев, исторический оптимизм, переход от «стихийности» к «сознательности» и риторичность стиля. Результаты исследования показывают, что эволюция жанра шла по пути встраивания национального колорита и психологизма в нормы соцреалистического нарратива.
Тезисы
Ключевые слова: литовская драматургия; советский театр; социалистический реализм; соцреалистический канон
Исследование литовской драматургии 1945—1955 гг. позволяет увидеть, что представляла собой национальная литературная традиция под воздействием общесоветского соцреалистического канона.
Анализ теоретического наследия главного театроведа Литовской ССР Й. Ланкутиса [Lankutis, 1983: 38] дает возможность выделить принципы, ставшие основообразующими для новой литовской драмы первого послевоенного десятилетия. Эти принципы соотносятся с обобщениями современных исследователей соцреалистического канона, таких как Х. Гюнтер [Гюнтер, 2000] и К. Кларк [Кларк, 2000], что позволяет выделить следующие положения:
1) доминанта социально-политического конфликта: столкновение «старого мира» (буржуазно-кулацкого, эксплуататорского) и «нового мира» (советскости/народности) задает драматическую конструкцию; личные противоречия трактуются как проявление классовой борьбы и реализуют принцип «поляризации ценностей» [Гюнтер, 2000: 9];
2) система контрастных ролей: конфронтация положительных и отрицательных персонажей с резким моральным раскрашиванием; положительный герой функционирует как носитель «коммунистической морали», тогда как отрицательный персонаж репрезентирует образ классового врага, лишенного психологической сложности и подлежащего полной дискредитации;
3) исторический оптимизм: действительность изображается в перспективе революционного развития; трагедии легитимируются «высшей целью», а финал закрепляет торжество исторической справедливости и победу нового социального порядка;
4) национальная почва канона: социальные коллизии сцепляются с крестьянским моральным кодексом (любовь к земле, ценность труда, народный патриотизм), что позволяет адаптировать универсальные соцреалистические модели к локальному культурному контексту;
5) риторико-тезисный стиль: плакатность и декларативность диалога выступают не только «издержкой», но и структурной нормой раннего канона: положительный герой превращается в «вербальную икону» [Кларк, 2000: 570], а его речь — в функцию морально-политической роли.
1) доминанта социально-политического конфликта: столкновение «старого мира» (буржуазно-кулацкого, эксплуататорского) и «нового мира» (советскости/народности) задает драматическую конструкцию; личные противоречия трактуются как проявление классовой борьбы и реализуют принцип «поляризации ценностей» [Гюнтер, 2000: 9];
2) система контрастных ролей: конфронтация положительных и отрицательных персонажей с резким моральным раскрашиванием; положительный герой функционирует как носитель «коммунистической морали», тогда как отрицательный персонаж репрезентирует образ классового врага, лишенного психологической сложности и подлежащего полной дискредитации;
3) исторический оптимизм: действительность изображается в перспективе революционного развития; трагедии легитимируются «высшей целью», а финал закрепляет торжество исторической справедливости и победу нового социального порядка;
4) национальная почва канона: социальные коллизии сцепляются с крестьянским моральным кодексом (любовь к земле, ценность труда, народный патриотизм), что позволяет адаптировать универсальные соцреалистические модели к локальному культурному контексту;
5) риторико-тезисный стиль: плакатность и декларативность диалога выступают не только «издержкой», но и структурной нормой раннего канона: положительный герой превращается в «вербальную икону» [Кларк, 2000: 570], а его речь — в функцию морально-политической роли.
Таким образом, формирование соцреалистического канона в литовской драматургии 1945—1955 гг. проходит путь от жесткой нормативной схемы (открытая классовая поляризация, архетипизация врага, лозунговая речь) к переходной модели середины 1950-х гг., где канон сохраняет структурный каркас, но конфликт постепенно психологизируется и смещается в сферу семейных и внутренних мотиваций. Национальная специфика проявляется не в отказе от канона, а в его адаптации — через крестьянскую этику земли и труда, этнографическую детализацию и элементы сатирико-бытовой драмы, что подготавливает дальнейшую эволюцию литовской драматургии в сторону психологизма периода «оттепели».
Литература:
Гюнтер Х. Тоталитарное государство как синтез искусств
// Соцреалистический канон : сб. ст. / под ред. Х. Гюнтера, Е. Добренко. СПб.: Академический проект, 2000. С. 7–16.
Кларк К. Положительный герой как вербальная икона // Соцреалистический канон : сб. ст. / под ред. Х. Гюнтера, Е. Добренко. СПб.: Академический проект, 2000. С. 569–585.
Кларк К. Положительный герой как вербальная икона // Соцреалистический канон : сб. ст. / под ред. Х. Гюнтера, Е. Добренко. СПб.: Академический проект, 2000. С. 569–585.
Lankutis, J. Lietuvių tarybinė dramaturgija. Vilnius: Vaga, 1983.