Интерес к миру театра и профессии актера возникает у А. П. Чехова еще в самом начале его творческого пути. Об этом свидетельствует не только «Безотцовщина», но и частотность появления лексем «актер» и «актриса» в рассказах 1880-х гг.: с двух словоупотреблений в 1881 г. до тринадцати в 1886 г., в 1887—1891 гг. они почти не встречаются. При этом только недавно начали появляться работы, посвященные этому весьма любопытному феномену, в связи с этим в качестве материала для анализа были выбраны произведения Чехова, созданные с 1880 по 1887 г.
Было обнаружено 47 таких текстов, которые можно разделить на две группы. В первой (ей и будет преимущественно посвящено наше исследование) речь идет о жизни актеров («Барон», «Mari D’elle», «Панихида», «Пассажир 1-го класса», «Критик» и др.) либо актер является одним из центральных персонажей («Трагик», «После бенефиса», «Актерская гибель», «Первый любовник», «Юбилей» и др.). Причем в одних текстах об актерской жизни рассказывают сами актеры, в других об этом рассуждают люди, не имеющие отношения к искусству. Во второй группе лексема «актер» включена в состав сравнительного оборота и/или служит для характеристики одного из персонажей («Драма на охоте», «Из огня да в полымя», «Средство от запоя» и др.).
В таких значительных для чеховской «актерской» характерологии рассказах, как «Трагик» (1883) и «На кладбище» (1884), повествуется о том, как человек становится актером, и это «преображение» представлено с двух разных точек зрения: мужской и женской. В «Трагике» дочь исправника Маша после нескольких посещений театра влюбляется в одного из актеров, сбегает из дома и венчается с ним. Однако вскоре оказывается, что герой не испытывает к Маше никаких чувств, и даже более того — нередко избивает жену. Тем не менее, Маша все равно остается с ним, начинает актерскую карьеру, хотя амплуа «маленькой графини» не сулит ей никаких перспектив. «На кладбище» рассказывает о безымянном герое, пришедшем на могилу к актеру Мушкину. Его судьба во многом напоминает историю Маши из «Трагика». Он жалуется на Мушкина, который своим искусством выманил его из родительского дома и прельстил артистической суетой, много пообещал, но дал лишь горе и слезы. Обратим внимание, что в облике этого героя повторяется один из элементов одежды, который появлялся и в «Трагике», — кривые каблуки. Эта деталь может свидетельствовать о неустойчивом, нестабильном положении ее обладателя и отсылать к одному из ключевых мотивов, сопровождающих образ актера у Чехова, — мотиву пьянства, который мы встречаем в шестнадцати «актерских» текстах писателя.
И один из наиболее выразительных примеров — рассказ с характерным названием «Актерская гибель» (1886), в котором поклонником «чего-нибудь горячего» оказывается не только погибающий от пьянства актер Щипцов, но и посещающие его товарищи. На профессию актера «извне», глазами лавочника Андрея Андреича, отца умершей Машутки, мы смотрим в рассказе «Панихида» (1886). В записке на проскомидию он «нарекает» дочь «блудницей», хотя в рассказе не подтверждается столь категоричная оценка героя. Более того, ее память защищают даже священнослужители, называя известной артисткой, про которую писали в газетах. Этот комплекс мотивов, связанных с фигурой актера, мы будем обнаруживать и в более поздних произведениях Чехова («Скучная история», «Чайка», «Вишневый сад» и др.), но в большинстве из них акценты будут смещены на творческую, эстетическую составляющую этой профессии.