Ключевые слова: «литературный портрет»; очерк; Б. Е. Гусман

Настоящий доклад обращен к мало отрефлексированным в научном дискурсе амплуа Б. Е. Гусмана и созданному им уникальному артефакту эпохи.
Гусман известен преимущественно как музыкант, композитор, музыкальный и театральный критик, однако в 1915–1925 гг. он также активно выступает как литературный критик: в 1915 г. печатает очерки в эгофутуристическом альманахе «Очарованный странник», в нижегородский период (1917–1923) работает в газете «Нижегородский листок», где выходит серия его текстов-портретов о В. В. Каменском, В. В. Маяковском, Е. Г. Гуро под рубрикой «Молодая Русь. Силуэты новой поэзии», публикуется в региональных альманахах как критик и поэт.
В 1923 г., переехав в Москву, Гусман завершает многолетний проект по формированию «портретной галереи» современников, начатый еще в 1915 г. в ховинском издании, и выпускает книгу «100 поэтов: Литературные портреты» [Гусман, 1923], в которую вошли сто очерков о поэтах первой четверти XX в. и библиографический указатель современной поэзии. Своим высказыванием Гусман встраивается в тенденцию, оформленную в 1922 г., — поэтический бум, оживление направлений и течений и, соответственно, выход большого количества авторских сборников. Именно в этот период автор впервые серьезно вступает в литературу с большой книгой, которая предлагает особую форму фиксации стремительно трансформирующейся культуры.
В центре доклада — ряд проблем, касающихся структуры и содержания книги Гусмана. Во-первых, часть очерков представлена вариантами из коллективных сборников и периодики разных лет. Как правило, новации и правки не были масштабными, но корректировали фактологию, оценки персоналий, учитывали изменения литературной ситуации (ср. о Маяковском в 1918 г. «поэт-футурист» vs «поэт» в 1923 г.). Текстология, в свою очередь, помогает более объемно представить особенности мышления Гусмана как литературного критика.
Во-вторых, внимания требует принцип отбора имен в книге. Стремясь к всеохватности (от признанных авторов до начинающих), Гусман парадоксальным образом игнорирует целые ведущие литературные направления, в первую очередь символистов и акмеистов. Осмысляя авторский состав сборника-энциклопедии, структуру и особенности обращения к различным типологическим группам, в которые можно объединить заявленных поэтов, мы предпринимаем попытку ответить на вопрос, каким образом в кризисную эпоху автор работает с иерархиями и выстраивает собственную «портретную галерею» современности.
В-третьих, нам представляется необходимым вписать книгу в традицию литературных силуэтов-портретов писателей (см.: [Айхенвальд, 1906–1910], [Эренбург, 1922] и пр.). При вероятной близости содержательных установок — создать не критическое высказывание, а представить выбранную фигуру — формально Гусман не следует за уже созданными образцами и предлагает свою уникальную форму, в основе которой лежит монтажный принцип. Этюды в книге «100 поэтов» — живое перволичное высказывание, в котором слову поэта отведено не меньше места, чем слову критика. Это не монолог автора, а диалог автора и героя, читателя и автора, читателя и героя.
В совокупности эти наблюдения позволяют интерпретировать книгу как опыт построения альтернативного литературного канона, отражающий поиск новых критериев значимости в эпоху культурного перелома.

Литература:
Айхенвальд Ю. И. Силуэты русских писателей. М., 1906–1910. Вып. 1–3.
Гусман Б. Е. 100 поэтов. Тверь, 1923.
Эренбург И. Г. Портреты русских поэтов. Берлин, 1922.