«Käläb»/«κύων»: лексема ‘собака’ в текстах Ветхого Завета и её перевод в Септуагинте
Маргарита Владимировна Киреева
Докладчик
студент 4 курса
Санкт-Петербургский государственный университет
Санкт-Петербургский государственный университет
Ключевые слова, аннотация
Лексема käläb 'собака' в текстах Ветхого Завета представляет собой важный объект для лингвистического и культурологического анализа. В докладе рассматриваются основные контексты употребления слова, его семантика и символическое значение. Особое внимание уделяется прямому и метафорическому употреблению лексемы, а также её передаче на греческий язык в рамках текстов Септуагинты.
Тезисы
Ключевые слова: собака; Ветхий Завет; функции; Септуагинта
Лексема käläb ‘собака’ в текстах Ветхого Завета представляет собой важный объект для лингвистического и культурологического анализа. Цель исследования — выявить основные контексты употребления лексемы и предложить их классификацию на основе семантики, символического значения и роли собак в религиозных и социальных представлениях древнего Израиля. Материалом исследования послужили тексты Ветхого Завета на древнееврейском и древнегреческом языках (Септуагинта), в которых употребляется лексема. Были проанализированы научные комментарии, а также исторические сведения о быте древних иудеев. В ходе исследования было выделено семь групп контекстов: божественный суд (группа 1), самоуничижение (2), образ врага (3), унижение (4), нейтральные контексты (5), негативные сравнения (6) и ритуальные запреты (7). Анализ позволил установить, что семантика лексемы käläb в Ветхом Завете носит преимущественно негативный или пренебрежительный характер. В основном данная лексема употребляется в символическом или метафорическом значении, и лишь в одном месте отсылает к реальному животному и особенностям его поведения. В 7-й главе книги Судей (Судьи 7:5), иллюстрируя способ питья собаки словами כַּאֲשֶׁ֧ר יָלֹ֣ק הַכֶּ֗לֶב (как лакает собака) автор говорит: «И привёл народ к воде, и сказал Господь Гедеону: всякого, кто лакает языком своим от воды, как лакает собака, и всякого, кто опустится на колени, чтобы пить, ты оставишь отдельно». Такое сравнение не наделяет животное ни положительными, ни отрицательными коннотациями. К третьей группе контекстов относится 21-й стих 22-го Псалма (Пс 22:21 Спаси от меча мою жизнь, из лап собаки мою единственную). Художественное уподобление врагов Давида псам подтверждает отрицательный образ животного, однако общий анализ фауны 22-го Псалма даёт основания связывать это с поведенческими особенностями самого животного, нежели с понятием о его нечистоте у составителей текста. В большинстве рассматриваемых контекстов лексема käläb символизирует низменное. Например, во 2-й книге Самуила (2 Сам 9:8) Мефи-Бошет называет себя הַכֶּ֥לֶב הַמֵּ֖ת мёртвой собакой, подчёркивая своё унижение: [Мемфивосфей] поклонился и сказал: кто раб твой, что ты обратился к мёртвому псу, такому как я?
Сравнительный анализ передачи контекстов в Септуагинте показывает, что в подавляющем большинстве случаев переводчики Септуагинты используют прямое соответствие – лексему κύων, - сохраняя как негативные, так и нейтральные коннотации оригинала. Результаты исследования показывают, что лексема käläb в Ветхом Завете выполняет важную символическую функцию, отражая бытовые и религиозные установки древних евреев. Её употребление в различных контекстах позволяет увидеть, как образ собаки использовался для передачи идей нечистоты, унижения и угрозы. Таким образом, слово «собака» в Ветхом Завете служит не только для описания животных, но и для выражения социальных, религиозных и этических концепций.
Лексема käläb ‘собака’ в текстах Ветхого Завета представляет собой важный объект для лингвистического и культурологического анализа. Цель исследования — выявить основные контексты употребления лексемы и предложить их классификацию на основе семантики, символического значения и роли собак в религиозных и социальных представлениях древнего Израиля. Материалом исследования послужили тексты Ветхого Завета на древнееврейском и древнегреческом языках (Септуагинта), в которых употребляется лексема. Были проанализированы научные комментарии, а также исторические сведения о быте древних иудеев. В ходе исследования было выделено семь групп контекстов: божественный суд (группа 1), самоуничижение (2), образ врага (3), унижение (4), нейтральные контексты (5), негативные сравнения (6) и ритуальные запреты (7). Анализ позволил установить, что семантика лексемы käläb в Ветхом Завете носит преимущественно негативный или пренебрежительный характер. В основном данная лексема употребляется в символическом или метафорическом значении, и лишь в одном месте отсылает к реальному животному и особенностям его поведения. В 7-й главе книги Судей (Судьи 7:5), иллюстрируя способ питья собаки словами כַּאֲשֶׁ֧ר יָלֹ֣ק הַכֶּ֗לֶב (как лакает собака) автор говорит: «И привёл народ к воде, и сказал Господь Гедеону: всякого, кто лакает языком своим от воды, как лакает собака, и всякого, кто опустится на колени, чтобы пить, ты оставишь отдельно». Такое сравнение не наделяет животное ни положительными, ни отрицательными коннотациями. К третьей группе контекстов относится 21-й стих 22-го Псалма (Пс 22:21 Спаси от меча мою жизнь, из лап собаки мою единственную). Художественное уподобление врагов Давида псам подтверждает отрицательный образ животного, однако общий анализ фауны 22-го Псалма даёт основания связывать это с поведенческими особенностями самого животного, нежели с понятием о его нечистоте у составителей текста. В большинстве рассматриваемых контекстов лексема käläb символизирует низменное. Например, во 2-й книге Самуила (2 Сам 9:8) Мефи-Бошет называет себя הַכֶּ֥לֶב הַמֵּ֖ת мёртвой собакой, подчёркивая своё унижение: [Мемфивосфей] поклонился и сказал: кто раб твой, что ты обратился к мёртвому псу, такому как я?
Сравнительный анализ передачи контекстов в Септуагинте показывает, что в подавляющем большинстве случаев переводчики Септуагинты используют прямое соответствие – лексему κύων, - сохраняя как негативные, так и нейтральные коннотации оригинала. Результаты исследования показывают, что лексема käläb в Ветхом Завете выполняет важную символическую функцию, отражая бытовые и религиозные установки древних евреев. Её употребление в различных контекстах позволяет увидеть, как образ собаки использовался для передачи идей нечистоты, унижения и угрозы. Таким образом, слово «собака» в Ветхом Завете служит не только для описания животных, но и для выражения социальных, религиозных и этических концепций.