Ключевые слова: урбанистические реалии; поэзия Бродского; петербургский текст; переводческие трансформации; албанский язык

Урбанистическая проблематика, которая в прошлом столетии затрагивалась Р. Бартом, К. Леви-Строссом, Ю. М. Лотманом, В. Н. Топоровым и другими учеными, получает развитие в литературоведческих и семиотических исследованиях последних десятилетий. При этом передача городских образов при переводе художественного текста практически не рассматривается в современных работах.

Наше исследование посвящено способам передачи урбанистических реалий в поэзии И. А. Бродского в переводах на албанский язык. Термином «реалии» мы обозначаем предметы и явления материальной культуры, изучаемые с точки зрения их отражения в языке [Ахманова, 2004: 381]. В работе впервые предпринимается попытка систематического анализа того, как урбанистические детали в произведениях русских поэтов адаптируются в албанском культурном и языковом пространстве.

В настоящем докладе рассматриваются стихотворения Бродского о Петербурге из сборника «Часть речи» и их (неизданные) переводы, выполненные албанским поэтом, писателем и переводчиком А. Туфой. Опираясь на концепцию Н. П. Анциферова о городе как о художественной конструкции, мы пытаемся изучить то, как передаются и трансформируются городские образы, созданные автором, в процессе межъязыковой коммуникации.

В начале исследования была сформирована выборка текстов, включающая доступные нам произведения Бродского о Петербурге, для которых Туфой выполнены албанские переводы. Мы произвели литературоведческий анализ отобранных текстов, в результате которого были выявлены урбанистические элементы, формирующие городское пространство в поэзии Бродского. В полученном материале были выделены следующие категории урбанистических деталей, посредством которых конструируется образ Петербурга:

1. слова и словосочетания, имеющие национальную, историческую или локальную окраску («реалии» в собственно переводоведческом смысле, или «реалии-слова» по [Влахов, Флорин, 1960: 168—187]; ср. также термины «экзотизм», «этнографизм», «безэквивалентная лексика» и пр.), например парадная;

2. петербургская топонимия: Летний сад; Прачечный мост;

3. другие урбанистические реалии, формирующие городское пространство Петербурга: дыры в алтаре (разрушенной Греческой церкви).

Далее в процессе переводческого анализа мы установили, что при передаче урбанистических реалий Туфа использует различные приемы перевода. Так, транслитерация топонимов (mbi Nevë ‘у Невы’) сохраняет первоначальное восприятие реалии, не создавая новые коннотации у транслитерированного элемента. Другие урбанистические детали, формирующие городское пространство, чаще всего передаются буквально, не задействуя переводческие трансформации (ekskavatori me gira gize vjerrë në shigjetë ‘экскаватор с чугунной гирей, подвешенной к стреле’). С другой стороны, Туфа применяет и приемы перевода, которые, вероятно, делают текст более понятным для читателя, но могут приводить к частичному изменению образа Петербурга, конструируемого Бродским, ср., напр., генерализацию при переводе названия реалии Греческая церковь (передача номинативным словосочетанием kisha greke ‘греческая церковь’).

Литература:

Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов // Советская энциклопедия. М., 1966. 

Влахов С., Флорин С. Непереводимое в переводе // Международные отношения. М., 1980.