Ключевые слова: «видимость» переводчика; идиостиль переводчика; форенизация; художественный перевод

Настоящее исследование посвящено изучению феномена идиостиля переводчика и его влияния на результат перевода. Ранее считалось, что перевод должен быть абсолютно «прозрачным»; однако, в последнее время многие исследователи обращают внимание на то, что особенности стиля переводчика так или иначе прослеживаются в переводных текстах.
Новизна работы обусловлена тем, что в фокусе исследования оказываются переводные тексты разных авторов и жанров за авторством известного переводческого тандема (Р. Пивер и Л. Волохонская), что позволяет выявить особенности идиостиля переводчика, несмотря на наличие стилистических особенностей текста оригинала, которые, несомненно, тоже прослеживаются в переводных текстах. Такой подход отличается от более традиционного, состоящего в сопоставлении переводов одного оригинального текста, выполненного разными переводчиками. Таким образом, цель работы — подтвердить гипотезу об узнаваемости идиостиля переводчика в переводных текстах разных авторов, используя методы лексико-семантического, синтаксического, контекстуального, сопоставительного и переводческого анализа. В качестве материала исследования использовались фрагменты из переводных текстов произведений М. А. Булгакова, А. П. Чехова, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского и М. Е. Салтыкова-Щедрина, выполненных Пивером и Волохонской.
В ходе анализа было выявлено, что один из маркеров переводческого «почерка» — общая переводческая стратегия. В переводах Пивера и Волохонской это форенизация, то есть приближение читателя к автору, а не наоборот. Эта стратегия проявляется, например, в стремлении сохранить синтаксис оригинального текста, стилистические приемы, авторские повторы: его лицо … улыбнулось привычною, доброю и потому глупою улыбкой — his face … smiled all at once its habitual, kind and therefore stupid smile. Тот же подход используется переводчиками при передаче идиоматики (заблудиться в трех соснах — lose oneself among three pine trees) и реалий (kasha, troika).
Не менее интересным представляется и выбор слов: здесь можно обнаружить излюбленные лексемы переводчиков. Так, в исследованных фрагментах torment используется значительно чаще синонима torture, хотя, согласно COCA, torment характеризуется меньшей частотностью. Оригинальные лексемы задумчивый, задумчиво чаще передаются через лексемы pensive, pensively, а не thoughtfully или иные синонимы (хотя слова с корневой морфемой thought используются в переводах тех же фрагментов текста у другой известной переводчицы К. Гарнетт). Однако если речь идет о глаголе, встречаются варианты fell to thought, lapsed to thinking. Примеров таких излюбленных слов довольно много: надуть (‘обмануть’) — hoodwink, среда — milieu, подлец, негодяй и пр. — scoundrel, хохотать — guffaw и пр. Особенно ярко устойчивые лексические соответствия видны при сопоставлении с другими переводами. Предпочтения переводчиков прослеживаются и на уровне синтаксиса: использование в функции обстоятельства времени перфектного причастия, а не герундия или придаточного предложения: having obtained his brothers address (не after obtaining).
Таким образом, переводчик оставляет свои «отпечатки» в переводном тексте (излюбленные слова, синтаксические структуры, идиоматику), которые можно обнаружить при детальном рассмотрении переводных текстов разных жанров и авторов благодаря тому, что на первый план выходит идиостиль переводчика, а не автора оригинала.