Ключевые слова: идиостиль; дневники; письма; речевой жанр портрета

Н. Н. Пунин с ранних лет был связан со словесной деятельностью, хотя никогда не был профессиональным литератором. Он оставил после себя не только критические и научные статьи, но и записи личного характера: дневники, письма. Современники отмечали особый дар слова Пунина, при этом его наследие никогда не подвергалось лингвистическому анализу и описанию. Обращение к текстам, прежде не рассматривавшимся в данном аспекте, обусловливает научную новизну исследования.
Образ женщины становится центральным в дневниках и письмах Пунина. Через соотнесение с этим образом рассматриваются многие категории, оказывающиеся важными для мировоззрения Пунина, напр.: любовь, религия и вера, добро и зло и др. Привлекают внимание записи, в которых искусствовед размышляет о своей жене А. Е. Аренс-Пуниной, А. А. Ахматовой, Л. Ю. Брик и подруге последних лет жизни М. А. Голубевой, дает их словесные портреты, аккумулирующие в себе особенности восприятия женщины автором. Эти фрагменты, которые можно отнести к речевому жанру портрета, представляют интерес с точки зрения соединения в них нескольких планов, определяющих индивидуальный стиль и отражение в нем личности Пунина. Соответственно, целью исследования является рассмотрение собственно языкового и мировоззренческого (личностного и профессионального) аспектов в манере письма искусствоведа, проявляющихся в данных записях.
В качестве материала выбраны высказывания и лексика, содержащиеся в рассматриваемых фрагментах. Источником является книга «Мир светел любовью: дневники, письма», наиболее полный на настоящий момент опубликованный корпус личных записей Пунина. Для рассмотрения собственно языкового аспекта проводится работа в первую очередь на уровне лексики с применением методов сплошной выборки, компонентного анализа, контекстного анализа. Пунин использует характерные для своего тезауруса лексемы (загадочный, таинственность, торжественный, добро, романтический, поиск, форма и др.) и уникальные, повторяющиеся при упоминании только конкретных людей (мягкий, расплывчатость, хорошо выраженный и др.). Лексемы второго типа указывают на соотнесенность описания внешности и характера. Напр., в портрете Аренс-Пуниной оказываются контекстуально связаны овал лица и качества ума (в обоих случаях используется словосочетание тончайшего психологического смысла). Подобные повторы, как и лексемы, входящие в тезаурус, позволяют заметить, что даже в описание внешнего, объективного у Пунина включается личное восприятие. Автор конструирует женские образы. Во многом, описывая их, он описывает себя, раскрывает свое понимание женщины, романтическое по природе мировоззрение. На идиостиль Пунина оказывает влияние и его профессиональный искусствоведческий взгляд. В ряде записей он обращается к манере художников (типы Леонардо или, по крайней мере, Луини, навязчивое сходство с Примаверой), использует выражения терминологического характера (не очерчен одной определенной линией, «сбит» в рисунке).
В результате анализа обнаруживается, что идиостиль Пунина оказывается тесно связан с его мировоззрением и в личностном, и в профессиональном плане. В портретах женщина предстает как идеал, посредник, приближающий к истине. Кроме того, Пунину всегда оказывается важно подкрепить вербальное выражение визуальным. Возможно, эта особенность связана не только с отражением в его языке профессиональных интересов, но и с культурными тенденциями синтеза искусств рубежа XIX—XX вв.