«Расклевить» и «ослезить»: кому и для чего причитают на похоронах?
Ксения Олеговна Мельникова
Докладчик
студент 3 курса
Санкт-Петербургский государственный университет
Санкт-Петербургский государственный университет
Ключевые слова, аннотация
В
докладе анализируются нарративы, связанные с личным опытом исполнения
похоронного причитания или присутствия при его исполнении. Гипотеза
исследования заключается в том, что похоронный плач является эмоциональной
практикой и предполагает определенное эмоциональное состояние участников
ритуала. В докладе я рассматриваю одну из задач плакальщицы — «ослезить»
присутствующих на похоронах.
Тезисы
Ключевые слова: причетницы; причитания; фольклор Русского
Севера; эмоциональная практика
Устройство деревенских похорон значительно отличается от устройства городских. В частности, на них женщины до сих пор могут причитать. Похоронное причитание как ритуальная практика является формой выражения и переживания горя, которая культурно обусловлена и поддерживается традицией [Василюк, 1991].
В причитании предметом высказывания зачастую является личное горе плакальщицы, оно же является и его причиной, поскольку непосредственно личный опыт утраты открывает возможность плакальщице запричитать:
«Просто мне… мама не учила, она просто. ‘‘Как, мама, плакать?’’ Она вот мне и ответила: ‘‘А горе заставит. Плачь и говори словами, че у тебя на твоем сердце. Че оно у тебя наболело. Чем тебя он обидел’’». [ФА ПЦ, Леш17а-146]
Кроме того, своим плачем причетница может оказывать непосредственное влияние на эмоциональное состояние слушателей:
«Ездила к подружке на участке, рубили лес. Все сидят-посиживают, родня сидит, не плачут, слезинки не выронили. Как заплакала я, сколько было народу — все обливаются. Вот <нать?> как покойник, надо по покойнику поплакать.
<А если вот не поплачешь?>
А если не плачешь, так что, не жалобный, значит, человек.» [ФА ПЦ, Леш17a-68]
В своей статье исследовательница Моник Шеер формулирует свой подход к изучению истории эмоций, выделяя четыре типа эмоциональных практик: мобилизующие, именующие, сообщающие и регулирующие [Scheer, 2012]. Опираясь на концепцию Шеер, в своем докладе я рассматриваю похоронный плач в качестве мобилизующей эмоциональной практики. Мобилизующие эмоциональные практики направлены на вызывание эмоций в том случае, когда человек по той или иной причине их не испытывает, а также на изменение испытываемых эмоций или даже избавление от них.
Плач — это возможность причетнице высказать собственное горе, а через высказывание открыть этот опыт всем присутствующим. В диалектных словарях встречается глагол «расклевить» (‘заставить плакать’). Схожий по семантике глагол «ослезить» (‘вызвать слезы’) звучит в нарративах женщин о причитании:
«<А плачут, когда причитают?>
Плачут. Плачут.
<Сильно плачут, да?>
Сильно. У покойного, у которого плачут, вот ить, может весь народ ослезить. Не умеешь, да заплачешь. Заплачешь и все. Слезы так сами и пойдут.» [ФА ПЦ, Леш17а-85]
Моя гипотеза состоит в том, что исполнение причитания предполагает определенный диапазон чувств, испытываемый слушателями. Одной из задач плакальщицы, таким образом, является вызывание у присутствующих конкретного эмоционального состояния.
Материалом для доклада послужили записи интервью из фольклорного архива Пропповского центра, собранные в Мезенском и Лешуконском районах Архангельской области в период с 2007 г. по настоящее время. В докладе я анализирую нарративы о похоронном причитании и воспоминания о личном опыте как собственного публичного исполнения, так и присутствия при ритуальном плаче.
Литература:
Василюк Ф. Е. Пережить горе. М., 1991. С. 230—247.
Фольклорный архив Пропповского центра (ФА ПЦ).
Scheer M. Are emotions a kind of practice (and is that what makes them have a history)? A bourdieuian approach to understanding emotion. // History and Theory. 51(2). 2012. 193—220.
Устройство деревенских похорон значительно отличается от устройства городских. В частности, на них женщины до сих пор могут причитать. Похоронное причитание как ритуальная практика является формой выражения и переживания горя, которая культурно обусловлена и поддерживается традицией [Василюк, 1991].
В причитании предметом высказывания зачастую является личное горе плакальщицы, оно же является и его причиной, поскольку непосредственно личный опыт утраты открывает возможность плакальщице запричитать:
«Просто мне… мама не учила, она просто. ‘‘Как, мама, плакать?’’ Она вот мне и ответила: ‘‘А горе заставит. Плачь и говори словами, че у тебя на твоем сердце. Че оно у тебя наболело. Чем тебя он обидел’’». [ФА ПЦ, Леш17а-146]
Кроме того, своим плачем причетница может оказывать непосредственное влияние на эмоциональное состояние слушателей:
«Ездила к подружке на участке, рубили лес. Все сидят-посиживают, родня сидит, не плачут, слезинки не выронили. Как заплакала я, сколько было народу — все обливаются. Вот <нать?> как покойник, надо по покойнику поплакать.
<А если вот не поплачешь?>
А если не плачешь, так что, не жалобный, значит, человек.» [ФА ПЦ, Леш17a-68]
В своей статье исследовательница Моник Шеер формулирует свой подход к изучению истории эмоций, выделяя четыре типа эмоциональных практик: мобилизующие, именующие, сообщающие и регулирующие [Scheer, 2012]. Опираясь на концепцию Шеер, в своем докладе я рассматриваю похоронный плач в качестве мобилизующей эмоциональной практики. Мобилизующие эмоциональные практики направлены на вызывание эмоций в том случае, когда человек по той или иной причине их не испытывает, а также на изменение испытываемых эмоций или даже избавление от них.
Плач — это возможность причетнице высказать собственное горе, а через высказывание открыть этот опыт всем присутствующим. В диалектных словарях встречается глагол «расклевить» (‘заставить плакать’). Схожий по семантике глагол «ослезить» (‘вызвать слезы’) звучит в нарративах женщин о причитании:
«<А плачут, когда причитают?>
Плачут. Плачут.
<Сильно плачут, да?>
Сильно. У покойного, у которого плачут, вот ить, может весь народ ослезить. Не умеешь, да заплачешь. Заплачешь и все. Слезы так сами и пойдут.» [ФА ПЦ, Леш17а-85]
Моя гипотеза состоит в том, что исполнение причитания предполагает определенный диапазон чувств, испытываемый слушателями. Одной из задач плакальщицы, таким образом, является вызывание у присутствующих конкретного эмоционального состояния.
Материалом для доклада послужили записи интервью из фольклорного архива Пропповского центра, собранные в Мезенском и Лешуконском районах Архангельской области в период с 2007 г. по настоящее время. В докладе я анализирую нарративы о похоронном причитании и воспоминания о личном опыте как собственного публичного исполнения, так и присутствия при ритуальном плаче.
Литература:
Василюк Ф. Е. Пережить горе. М., 1991. С. 230—247.
Фольклорный архив Пропповского центра (ФА ПЦ).
Scheer M. Are emotions a kind of practice (and is that what makes them have a history)? A bourdieuian approach to understanding emotion. // History and Theory. 51(2). 2012. 193—220.