Геометрия травмы: онтология дома и материализация памяти («Хамнет», «Сентиментальная ценность», «Звук падения», «Отражения 3»)
Анастасия Константиновна Трофимова
Докладчик
студент 3 курса
Санкт-Петербургский государственный университет кино и телевидения
Санкт-Петербургский государственный университет кино и телевидения
Ключевые слова, аннотация
В докладе проанализирована эволюция пространства «дома» от пассивной декорации к субъектному состоянию в фильмах 2025 г. на примере картин «Хамнет», «Сентиментальная ценность», «Звук падения» и др. Дом рассмотрен как онтологический центр, в котором материальная среда становится инструментом репрезентации памяти и травмы. Выявлено, как современный киноязык использует специфику интерьеров для демонстрации кризиса личности.
Тезисы
Ключевые слова: современный кинематограф, онтология дома, материализация памяти, феноменология пространства
В фильмах 2025 года («Хамнет», «Сентиментальная ценность», «Звук падения», «Отражения 3») наблюдается окончательный переход дома из статуса пассивной декорации в статус активного субъекта и реализуется идеюяГастона Башляра о жилище как «инструменте анализа человеческой души», изложенной в «Поэтике пространства» [Башляр, 2020].
Кинематограф новейшего периода материализует иерархию памяти и вытесненных травм, превращая архитектуру в физическое тело семейной истории. Стены и предметы интерьера не просто функциональны, а выступают как «органы психологической жизни»: через изменения пространства транслируются переживания героев. Подтверждается тезис философа о том, что дом — это «первое пристанище в мире», вне которого идентичность субъекта рискует окончательно распасться.
Такой подход превращает жилое пространство в материальный архив, где каждый элемент — активный двигатель сюжета. Дом в современном кинематографе служит резонатором, который не только защищает героя от внешнего хаоса, но и заставляет его вступать в неизбежный конфликт с собственным прошлым, запечатленным в фактуре стен и геометрии комнат.
На примере драмы Й. Триера «Сентиментальная ценность» и «Хамнета» Хлои Чжао дом предстает как материальный архив. Здесь конфликт вокруг «обладания пространством» трактуется как экзистенциальный: утрата стен приравнивается к деконструкции личности. Детали интерьера выступают в роли внешних носителей памяти, замещая героям живое общение и удерживая присутствие ушедших близких. В основе этого процесса лежит концепция Мартина Хайдеггера, изложенная в работе «Строить, жить, мыслить», где утверждается, что «быть — значит обитать». Хайдеггер связывает сущность человека с его способностью «сберегать» пространство, превращая его в место своего присутствия [Хайдеггер, 1993].
В «Хамнете» родовое поместье наделяется дихотомией: оно защищает героев от исторического хаоса, но одновременно герметизирует их горе. Комнаты в доме воплощают границу между жизнью и смертью, а изменения в интерьерах отражают ход времени.
В картинах «Отражения 3» и «Звук падения» архитектура дома используется для репрезентации структуры человеческой психики через «башляровскую вертикаль». Башляр выделял рациональный, ясный «чердак» и иррациональный, темный «погреб»; эта метафора в этих фильмах доводится до предела. Замкнутое пространство нижних этажей становится местом локализации родовой травмы, которая физически прорывается в реальность через акустические аномалии и визуальные искажения. Использование зеркальных поверхностей и цикличной планировки создает эффект «жуткого» (Unheimlich) [Фрейд, 1995], превращая «родное» пространство в чужое и враждебное, где дом начинает владеть героем, диктуя ему конкретный способ восприятия реальности.
Кинематограф середины 2020-х годов фиксирует новую степень диффузии между человеком и его жилищем. Дом больше не является просто убежищем — он выступает как броня или зеркало внутреннего распада. Через звуковую детализацию и подчеркнутую тактильность кадра память персонажей обретает материальное значение, делая пространство дома главным полем борьбы.
Литература:
Башляр Г. Поэтика пространства. М.: Ад Маргинем Пресс, 2020.
Фрейд З. Жуткое. Художник и фантазирование. М.: Республика, 1995.
Хайдеггер М. Строить, жить, мыслить. Время и бытие: статьи и выступления. М : Республика, 1993.
В фильмах 2025 года («Хамнет», «Сентиментальная ценность», «Звук падения», «Отражения 3») наблюдается окончательный переход дома из статуса пассивной декорации в статус активного субъекта и реализуется идеюяГастона Башляра о жилище как «инструменте анализа человеческой души», изложенной в «Поэтике пространства» [Башляр, 2020].
Кинематограф новейшего периода материализует иерархию памяти и вытесненных травм, превращая архитектуру в физическое тело семейной истории. Стены и предметы интерьера не просто функциональны, а выступают как «органы психологической жизни»: через изменения пространства транслируются переживания героев. Подтверждается тезис философа о том, что дом — это «первое пристанище в мире», вне которого идентичность субъекта рискует окончательно распасться.
Такой подход превращает жилое пространство в материальный архив, где каждый элемент — активный двигатель сюжета. Дом в современном кинематографе служит резонатором, который не только защищает героя от внешнего хаоса, но и заставляет его вступать в неизбежный конфликт с собственным прошлым, запечатленным в фактуре стен и геометрии комнат.
На примере драмы Й. Триера «Сентиментальная ценность» и «Хамнета» Хлои Чжао дом предстает как материальный архив. Здесь конфликт вокруг «обладания пространством» трактуется как экзистенциальный: утрата стен приравнивается к деконструкции личности. Детали интерьера выступают в роли внешних носителей памяти, замещая героям живое общение и удерживая присутствие ушедших близких. В основе этого процесса лежит концепция Мартина Хайдеггера, изложенная в работе «Строить, жить, мыслить», где утверждается, что «быть — значит обитать». Хайдеггер связывает сущность человека с его способностью «сберегать» пространство, превращая его в место своего присутствия [Хайдеггер, 1993].
В «Хамнете» родовое поместье наделяется дихотомией: оно защищает героев от исторического хаоса, но одновременно герметизирует их горе. Комнаты в доме воплощают границу между жизнью и смертью, а изменения в интерьерах отражают ход времени.
В картинах «Отражения 3» и «Звук падения» архитектура дома используется для репрезентации структуры человеческой психики через «башляровскую вертикаль». Башляр выделял рациональный, ясный «чердак» и иррациональный, темный «погреб»; эта метафора в этих фильмах доводится до предела. Замкнутое пространство нижних этажей становится местом локализации родовой травмы, которая физически прорывается в реальность через акустические аномалии и визуальные искажения. Использование зеркальных поверхностей и цикличной планировки создает эффект «жуткого» (Unheimlich) [Фрейд, 1995], превращая «родное» пространство в чужое и враждебное, где дом начинает владеть героем, диктуя ему конкретный способ восприятия реальности.
Кинематограф середины 2020-х годов фиксирует новую степень диффузии между человеком и его жилищем. Дом больше не является просто убежищем — он выступает как броня или зеркало внутреннего распада. Через звуковую детализацию и подчеркнутую тактильность кадра память персонажей обретает материальное значение, делая пространство дома главным полем борьбы.
Литература:
Башляр Г. Поэтика пространства. М.: Ад Маргинем Пресс, 2020.
Фрейд З. Жуткое. Художник и фантазирование. М.: Республика, 1995.
Хайдеггер М. Строить, жить, мыслить. Время и бытие: статьи и выступления. М : Республика, 1993.