Плач в современной севернорусской традиции: анализ номинации
Анастасия Ильясовна Булгакова
Докладчик
студент 2 курса
Санкт-Петербургский государственный университет
Санкт-Петербургский государственный университет
Ключевые слова, аннотация
Доклад посвящен анализу лексем «плакать»,
«голосить», «причитать», «слезы» и их дериватов для обозначения современного
обрядового плача на Русском Севере. На материале нарративов, собранных в
Архангельской области, доказывается, что эти слова не синонимы. Они маркируют
разные эмоции и отражают определенные
состояния.
Тезисы
Ключевые слова: Русский Север; похоронный обряд; причитание
В ходе фольклорно-антропологической экспедиции СПбГУ в Лешуконском районе Архангельской области нас с коллегами удивило, что на фоне уходящих ритуальных практик похоронное причитание остается востребованным. Преимущественно мы записываем нарративы, в которых встречается упоминания о том, как женщины причитают в современной деревне. Беседа с информантом, который отрефлексировал свой, либо чужой опыт, дает возможность обнаружить новые особенности в севернорусском похоронном обряде через «эмные» номинации его ритуалов.
В современной деревне, в которой мы работаем, причитания встречаются гораздо реже в рамках похоронного обряда. Это обусловлено в т. ч. сокращением численности жителей. Тем не менее наши многочисленные интервью и редкие личные наблюдения обряда все же позволяют говорить, что традиция причитания сохраняется.
Материалом для моего исследования служат фрагменты интервью главным образом с женщинами, родившимися в послевоенное время. Лексическое поле обряда достаточно насыщенно [Толстая, 1999: 145]. Стало очевидно, что наши собеседницы проводят дифференциацию связанных с причитанием лексем, иногда противопоставляют их, употребляя различные производные слова и особые формулы. Напр., голосить, причитать, слезно плакать, заплакивать, поголосить. Мне представляется, что информанты подчеркивают специальным словом особенности: свое состояние (или слушателей), личное отношение к покойному. В отличие от деревенских жителей мы не улавливаем разницы между действиями, которые обозначаются разными лексемам, но возникают в одном ритуале, в т. ч. потому, что мы не часто являемся свидетелями деревенского похоронного обряда. Тогда как для деревенских жительниц, участвующих в похоронных обрядах, каждое слово семантически нагружено и не является синонимом, ведь даже привычное или повторяющиеся высказывание обретает уникальный смысл в актуальный момент воплощения [Адоньева, 2019: 304—305]). Так, целью моего исследования является анализ лексики эмоций в севернорусском похоронном обряде.
В рамках доклада я остановлюсь на анализе конкретных слов, обозначающих исполнение обрядового плача. Изучение лексики, употребляемой носителями традиционной культуры, открывает доступ к внутренней логике обряда и системе категорий, в которых осмысляются смерть и горе.
Литература:
Адоньева С. Б. Похоронные плачи, структуры памяти и основания жизненного мира // Сборник научных статей «Всероссийский конгресс фольклористов». М., 2019. Т. 2. С. 304—314.
Толстая С. М. Обрядовое голошение: лексика, семантика, прагматика // Мир звучащий и молчащий. Семиотика звука и голоса в традиционной культуре славян. М., 1999. С. 135—148.
В ходе фольклорно-антропологической экспедиции СПбГУ в Лешуконском районе Архангельской области нас с коллегами удивило, что на фоне уходящих ритуальных практик похоронное причитание остается востребованным. Преимущественно мы записываем нарративы, в которых встречается упоминания о том, как женщины причитают в современной деревне. Беседа с информантом, который отрефлексировал свой, либо чужой опыт, дает возможность обнаружить новые особенности в севернорусском похоронном обряде через «эмные» номинации его ритуалов.
В современной деревне, в которой мы работаем, причитания встречаются гораздо реже в рамках похоронного обряда. Это обусловлено в т. ч. сокращением численности жителей. Тем не менее наши многочисленные интервью и редкие личные наблюдения обряда все же позволяют говорить, что традиция причитания сохраняется.
Материалом для моего исследования служат фрагменты интервью главным образом с женщинами, родившимися в послевоенное время. Лексическое поле обряда достаточно насыщенно [Толстая, 1999: 145]. Стало очевидно, что наши собеседницы проводят дифференциацию связанных с причитанием лексем, иногда противопоставляют их, употребляя различные производные слова и особые формулы. Напр., голосить, причитать, слезно плакать, заплакивать, поголосить. Мне представляется, что информанты подчеркивают специальным словом особенности: свое состояние (или слушателей), личное отношение к покойному. В отличие от деревенских жителей мы не улавливаем разницы между действиями, которые обозначаются разными лексемам, но возникают в одном ритуале, в т. ч. потому, что мы не часто являемся свидетелями деревенского похоронного обряда. Тогда как для деревенских жительниц, участвующих в похоронных обрядах, каждое слово семантически нагружено и не является синонимом, ведь даже привычное или повторяющиеся высказывание обретает уникальный смысл в актуальный момент воплощения [Адоньева, 2019: 304—305]). Так, целью моего исследования является анализ лексики эмоций в севернорусском похоронном обряде.
В рамках доклада я остановлюсь на анализе конкретных слов, обозначающих исполнение обрядового плача. Изучение лексики, употребляемой носителями традиционной культуры, открывает доступ к внутренней логике обряда и системе категорий, в которых осмысляются смерть и горе.
Литература:
Адоньева С. Б. Похоронные плачи, структуры памяти и основания жизненного мира // Сборник научных статей «Всероссийский конгресс фольклористов». М., 2019. Т. 2. С. 304—314.
Толстая С. М. Обрядовое голошение: лексика, семантика, прагматика // Мир звучащий и молчащий. Семиотика звука и голоса в традиционной культуре славян. М., 1999. С. 135—148.