Современный взгляд на фигуру художника: диалог с традициями Н. В. Гоголя и М. А. Булгакова в романе Р. Джафарова «Его последние дни»
Полина Андреевна Давыдова
Докладчик
студент 4 курса
Самарский государственный аэрокосмический университет им. ак. С. П. Королёва
Самарский государственный аэрокосмический университет им. ак. С. П. Королёва
Ключевые слова, аннотация
На материале романа Р. Джафарова «Его последние дни» (2022) анализируется специфика образа искаженного героя-писателя в диалоге с традициями Н. В. Гоголя и М. А. Булгакова. Предмет исследования — мотив добровольной имитации безумия как прагматичный способ сбора материала. Результаты показывают, что, в отличие от классических героев-жертв, современный протагонист инструментализирует болезнь. Топос клиники переосмысляется автором не как убежище или наказание, а как пространство, где стирается грань между начальной игровой симуляцией и итоговой потерей «Я».
Тезисы
Ключевые слова: образ художника; мотив безумия; творческая идентичность; интертекстуальность; ненадежный рассказчик
В докладе анализируется трансформация образа творческой личности в современной русской прозе на материале романа Р. Джафарова «Его последние дни» (2022). Цель работы — определить специфику современного взгляда на фигуру художника через призму полемического диалога с классической традицией, представленной повестью Н. В. Гоголя «Портрет» и романом М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Новизна исследования заключается в выявлении смены парадигмы: трагический конфликт художника с миром подменяется прагматичным проектом, где пограничное состояние психики становится не роком, а запланированной частью творческого процесса.
Материалом для исследования послужила центральная сюжетная коллизия: главный герой, писатель, симулирует шизофрению, чтобы попасть в психиатрическую лечебницу и собрать фактуру для будущего романа. В ходе сравнительно-типологического анализа эта стратегия рассматривается как инверсия классических мотивов. Если в литературе XIX—XX вв. безумие постигало творца, то герой XXI в. сам конструирует его образ. Используемый автором прием «текст в тексте» и фигура ненадежного рассказчика необходимы для демонстрации того, как герой, фиксируя свои наблюдения, постепенно утрачивает способность отличать реальные события от написанных им же сцен.
Результаты исследования демонстрируют, что роман Джафарова вступает в диалог с повестью Гоголя «Портрет». Если безумие художника Чарткова трактуется Гоголем как расплата за духовное падение и профанацию таланта ради материальных благ, то герой Джафарова совершает акт профанации иного уровня — он превращает саму экзистенцию в инструмент для создания текста. В обоих произведениях утрата границы между искусством и реальностью ведет к распаду личности, однако у современного автора этот процесс лишен метафизического измерения и переведен в плоскость психопатологии и медийной игры.
При сопоставлении с романом «Мастер и Маргарита» выявлена кардинальная трансформация топоса психиатрической лечебницы. Если для булгаковского Мастера клиника («дом скорби») становится убежищем, спасающим творца от агрессивной социальной среды, то для героя Джафарова она превращается в лабиринт, где происходит окончательная утрата «Я». Нарративная стратегия ненадежного рассказчика, используемая Джафаровым, сближает текст с галлюцинаторным бредом Чарткова и субъективной реальностью Мастера, но приводит к иному финалу: текст не спасает автора и не гарантирует бессмертия, а поглощает его субъектность.
Таким образом, современная вариация образа художника демонстрирует игровое отношение к реальности: создаваемый текст начинает диктовать автору условия существования, делая невозможным возвращение к исходному «Я».
В докладе анализируется трансформация образа творческой личности в современной русской прозе на материале романа Р. Джафарова «Его последние дни» (2022). Цель работы — определить специфику современного взгляда на фигуру художника через призму полемического диалога с классической традицией, представленной повестью Н. В. Гоголя «Портрет» и романом М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Новизна исследования заключается в выявлении смены парадигмы: трагический конфликт художника с миром подменяется прагматичным проектом, где пограничное состояние психики становится не роком, а запланированной частью творческого процесса.
Материалом для исследования послужила центральная сюжетная коллизия: главный герой, писатель, симулирует шизофрению, чтобы попасть в психиатрическую лечебницу и собрать фактуру для будущего романа. В ходе сравнительно-типологического анализа эта стратегия рассматривается как инверсия классических мотивов. Если в литературе XIX—XX вв. безумие постигало творца, то герой XXI в. сам конструирует его образ. Используемый автором прием «текст в тексте» и фигура ненадежного рассказчика необходимы для демонстрации того, как герой, фиксируя свои наблюдения, постепенно утрачивает способность отличать реальные события от написанных им же сцен.
Результаты исследования демонстрируют, что роман Джафарова вступает в диалог с повестью Гоголя «Портрет». Если безумие художника Чарткова трактуется Гоголем как расплата за духовное падение и профанацию таланта ради материальных благ, то герой Джафарова совершает акт профанации иного уровня — он превращает саму экзистенцию в инструмент для создания текста. В обоих произведениях утрата границы между искусством и реальностью ведет к распаду личности, однако у современного автора этот процесс лишен метафизического измерения и переведен в плоскость психопатологии и медийной игры.
При сопоставлении с романом «Мастер и Маргарита» выявлена кардинальная трансформация топоса психиатрической лечебницы. Если для булгаковского Мастера клиника («дом скорби») становится убежищем, спасающим творца от агрессивной социальной среды, то для героя Джафарова она превращается в лабиринт, где происходит окончательная утрата «Я». Нарративная стратегия ненадежного рассказчика, используемая Джафаровым, сближает текст с галлюцинаторным бредом Чарткова и субъективной реальностью Мастера, но приводит к иному финалу: текст не спасает автора и не гарантирует бессмертия, а поглощает его субъектность.
Таким образом, современная вариация образа художника демонстрирует игровое отношение к реальности: создаваемый текст начинает диктовать автору условия существования, делая невозможным возвращение к исходному «Я».