Дуализм религиозного сознания на примере Мышкина и Жюстины в романах Ф. М. Достоевского «Идиот» и маркиза де Сада «Жюстина, или Несчастья Добродетели»
Ярослав Сергеевич Малиновский
Докладчик
студент 4 курса
Национальный исследовательский Томский государственный университет
Национальный исследовательский Томский государственный университет
Ключевые слова, аннотация
Работа посвящена анализу восприятия Ф. М. Достоевским личности и творчества де Сада. В качестве материала исследования выбраны художественные и публицистические произведения Достоевского и сочинения де Сада. Анализ осуществляется с помощью историко-культурного и психоаналитического методов. В результате проведенного анализа удалось не только выявить и обосновать аспекты обращения Достоевского к де Саду, но и дать новое прочтение романа «Идиот».
Тезисы
Ключевые слова: Ф. М. Достоевский; маркиз де Сад; З. Фрейд; садизм; «Другой»
Актуализация проблематики осуществлена на материале анализа случаев обращения русского писателя к французскому автору в своих художественных (от «Униженных и оскорбленных» (1861) до «Братьев Карамазовых» (1881)) и публицистических текстах (от «Ответа “Русскому вестнику”» (1861) до записи в «Дневнике писателя» (1881)). Русская литературная традиция знала де Сада от современников А. С. Пушкина до В. В. Ерофеева, В. Климова и т. д. В ходе анализа были обнаружены явные схожие ситуации «необходимости Другого», разночтения «Я» в отношениях, выстраиваемых с «Другим», взаимовлияния и взаимообусловленности психологических механизмов и стремлений, основанные на изначальной связи с «садистическими» образами.
Материал конкретного компаративного исследования составили роман «Идиот» и роман «Жюстина, или Несчастья Добродетели». С применением культурно-исторического и психоаналитического подходов выявлены общность авторской идеи и проблематики, проведен типологический анализ образов главных героев — Льва Мышкина и Жюстины. Специфика взаимоотношений персонажей романов выстраивается через отнесения их к сферам «религиозного» и/или «садистического», которые в диалогической замкнутости с другими персонажами приводят ко взаимообогащению и в то же время к указанию неразрывности обозначенных категорий.
Финалы произведений интерпретируются через отнесение текстов романов к категории «воспринимаемого читателем», искусства, что лейтмотивом подчеркивается в обоих романах через включения элементов театральности, двоичности. Сама же судьба, итог пути и самореализации главных героев как у Достоевского, так и у де Сада, считывается как своеобразный «текст» для садистических героев (Рогожин и Жюльетта), что становится отправной точкой к изменению их положения в художественной действительности. Все это в совокупности позволяет авторам предоставить читателю возможность «прочитать» идею текста произведения в меру собственного мировоззрения.
Актуализация проблематики осуществлена на материале анализа случаев обращения русского писателя к французскому автору в своих художественных (от «Униженных и оскорбленных» (1861) до «Братьев Карамазовых» (1881)) и публицистических текстах (от «Ответа “Русскому вестнику”» (1861) до записи в «Дневнике писателя» (1881)). Русская литературная традиция знала де Сада от современников А. С. Пушкина до В. В. Ерофеева, В. Климова и т. д. В ходе анализа были обнаружены явные схожие ситуации «необходимости Другого», разночтения «Я» в отношениях, выстраиваемых с «Другим», взаимовлияния и взаимообусловленности психологических механизмов и стремлений, основанные на изначальной связи с «садистическими» образами.
Материал конкретного компаративного исследования составили роман «Идиот» и роман «Жюстина, или Несчастья Добродетели». С применением культурно-исторического и психоаналитического подходов выявлены общность авторской идеи и проблематики, проведен типологический анализ образов главных героев — Льва Мышкина и Жюстины. Специфика взаимоотношений персонажей романов выстраивается через отнесения их к сферам «религиозного» и/или «садистического», которые в диалогической замкнутости с другими персонажами приводят ко взаимообогащению и в то же время к указанию неразрывности обозначенных категорий.
Финалы произведений интерпретируются через отнесение текстов романов к категории «воспринимаемого читателем», искусства, что лейтмотивом подчеркивается в обоих романах через включения элементов театральности, двоичности. Сама же судьба, итог пути и самореализации главных героев как у Достоевского, так и у де Сада, считывается как своеобразный «текст» для садистических героев (Рогожин и Жюльетта), что становится отправной точкой к изменению их положения в художественной действительности. Все это в совокупности позволяет авторам предоставить читателю возможность «прочитать» идею текста произведения в меру собственного мировоззрения.