XXIV Open Conference for Philology Students at St. Petersburg State University

III эклога Гарсиласо де ла Веги: канон или де-канон?

Надежда Валериевна Юткина
Докладчик
магистрант 2 курса
Санкт-Петербургский государственный университет

Ключевые слова, аннотация

В докладе выдвигается гипотеза о деканонизации жанра эклоги в творчестве Г. де ла Веги (1501—1536). На основе проведенного анализа было выявлено определенное отклонение от канона. В докладе делается вывод, что, отступая от канона, поэт лишь переосмысляет некоторые черты жанра, уходя от ренессансной формульности.

Тезисы

Целью нашего доклада стало определение жанрового статуса эклоги в творчестве Г. де ла Веги (1501—1536). В рамках этого исследования мы поставили перед собой следующие задачи: выделить основные черты эклоги как жанра эпохи Ренессанса, обнаружить сдвиги в жанровой природе конкретного текста и выяснить, имеет ли место деканонизация жанра эклоги в Испании XV в.
Материалом для данного доклада послужила III эклога Гарсиласо («Égloga III», 1536). В ходе анализа было выявлено, что амебейная композиция, исторически являющаяся основой для жанра эклоги, в исследуемом тексте носит номинальный характер. В агоне двух пастушков — Тиррено и Альсино — несмотря на соблюдение формальных признаков (схема «вопрос-ответ», одиннадцатисложник, стилистическое единство), соревновательность формальна: каждый поет о своем, не пытаясь превзойти другого.
Существенные отклонения наблюдаются также и на уровне архитектоники. Цикличность событий — в данном случае повтор сюжетов о несчастной любви — прервана: одна из четырех нимф решила вышить на полотне историю не мифологических персонажей, а обычных людей — Элизы и Неморосо. Герой-пастух будет «тысячу раз плакать» о безвременно ушедшей любимой. Так в хронотоп эклоги входит недавнее прошлое: мы условно можем сосчитать, сколько времени прошло с момента смерти.
В результате интертекстуального анализа было обнаружено, что описание реки Тахо у Гарсиласо, практически совпадающее с описанием Арара у Цезаря в «Записках о Галльской войне» и перекликающееся с описанием Арара у Вергилия, одновременно несет в себе сему проявления имперской силы и сему тоски по дому. Внешняя действительность вторгается в текст, нарушая целостность пространства эклоги.
Художественная действительность здесь не просто аллегорична, а многослойна. Образуется сразу три уровня реальности: первый, где существуют два пастушка, второй, где нимфы вышивают (имеет место игра со словом entretejer, восходящим к лат. textus, т. е. нереиды буквально создают некий мир), и последний — это вышитая галерея мифологических образов. Автор вводит в эклогу дискурс о соотношении искусства и жизни: природа, чувства — все пересоздается с помощью искусства.
В докладе делается вывод, что в III эклоге, формально содержащей в себе все базовые признаки жанра, Гарсиласо неосознанно нарушает канон: гармоничный хронотоп эклоги впускает в себя негармоничный внешний мир, агон теперь служит для выражения чувства, а в реальность текста вторгается диалог об искусстве. Тем не менее, речь идет не о деканонизации жанра, а о его переосмыслении: значимые отклонения не мешают читателю распознать жанровую природу текста.